Взрослые забавы - детские игры

10 августа 2010 - Александр Басалыгин

Степка, просыпайся! – прокричал чей-то хриплый напористый голос. Степа открыл глаза и через размытую пелену сна увидел Влада ,человека среднего роста со слегка висевшим животом ,доставшимся ему от  тяжелой семейной жизни, и очень выразительными зелеными глазами. По виду его униформы Степан понял, что Влад только что пришел с работы, на которой его уважительно называли Владом Григорьевичем. Влад Григорьевич работал электриком в ЖЭКе и считался довольно приличным человек, не имеющим за спиной ничего постыдного. Он не устраивал пьяных драк, не дебоширил, не сплетничал, не распутничал и даже никогда в мыслях такого не имел, с женой сильно не ругался, словом единственным его минусом было то, что он предпочитал себе несколько странную компанию. Вместо того чтобы как все порядочные электрики проводить время с коллегами по работе или друзьями семьи, а это ему все равно иногда приходилось делать, предпочитал он компанию дворника Степана. Степана он любил за его прозорливость, легкость и веселость. Ему нравилось, что Степа всегда мог найти, о чем поговорить и никогда не лез за словом в карман, при этом он хорошо играл на гитаре и знал много популярных песен на русском и даже на английском языках. Степины родители были люди очень образованные и, как принято говорить, интеллигентные. Его мама была учительницей  литературы, а папа учителем английского языка в школе номер 351. Дед же его был моряком и иногда привозил в подарок Степе различные модные диковинные вещи, в перечень которых входили: вязаный свитер с оленями, модные футболки и одна пестрая рубашка. Поэтому когда Степа был в старших классах, он был первым парнем в школе и самым завидным кавалером.  После школы он решил поступить в ленинградский университет на филфак, душа горела к английскому языку и чему-то запретному, тому, что казалось таким далеким. Благодаря хорошей успеваемости и занятиями с родителями он легко поступил, но отучившись 3 года, оказался отчисленным за отрыв от коллектива. А отрыв от коллектива заключался в том, что на дворе было начало 60-х, и мусорный бак запада стал слегка приоткрывать свою крышку, поэтому на улице стали пестрить и появляться  по-странному одетые молодые люди. Со временем их прозвали стилягами и некоторые из них закончили ту же школу, что и Степа, поэтому они были знакомы и быстро подружились. В их компании ему очень пригодились дедушкины подарки, но даже несмотря на них, изобретательный Степа смог привнести  кое-что свое в их тусовку. Он стал одним из первых, кто понял, как можно осуществить мечту о западной обуви модного фасона с белой подошвой, в домашних условиях. Он придумал прикреплять к подошве своих обычных туфель или сапогов куски пенопласта. Впоследствии это переняли очень многие и стали называть «туфлями на манной каше». Туфли на манной каше делались очень легко ,для этого нужна была всего лишь легкая аккуратность и запасы пенопласта ,потому что подошва легко рассыпалась и ее приходилось обновлять перед каждый новом выходом в свет.
Но на факультете иностранного языка ему учиться в таком виде было никак нельзя ,потому что тогда в программе были планы о том ,чтобы устроить советским студентам языковую практику вместе с иностранцами ,а вид Степы в пестрой рубахе ,клетчатом пиджаке и с манной кашей на ногах вряд ли бы пришелся  к месту во время встречи с акулами капитализма. Поэтому администрация и коллектив, после целого ряда предупреждений, попыток перевоспитания, выговоров, уговоров и других мер помощи своему товарищу, вынуждено было его отчислить, несмотря на хорошую успеваемость. 
Степа же углубился в ссоры с родителями, запил и решил уйти в оппозицию стоящему на дворе режиму. Так как их тусовку, как и все другие такого рода, разогнали и запретили, а слово стиляга постепенно становилось ругательным, он решил перейти в негласную оппозицию власти, которая заключалась в отказе от труда, во имя будущего красного коммунизма. Так как не трудиться было законодательно нельзя, а родители, которых он презрительно называл предками, ему окончательно надоели, он пошел работать дворником. Работы было мало, денег хватало, да еще и комнату давали, появлялась простая возможность жить отдельно.
 Но жизнь в тунеядстве и пьянстве не проходит за даром и, несмотря на то, что он делал попытки хипповать, через 6 лет уже подспившись он повстречал  Влада, с которым они начали свои посиделки в дворницкой и веселые пьяные шатания по тихим дворикам, закоулкам и скамейкам. В районе у них было несколько друзей, которые органично вписывались в компанию и создавали дополнительную атмосферу легкость и веселья во время совместных гуляний.
Так и шли годы, а на дворе наступил 1973 год. Степа протер глаза, а над ним, улыбаясь, стоял Влад.
-Ну чо, Степ, голова болит? Чо, давай как обычно, по рубль семьдесят и я сбегаю за лекарством, - сказал почти нежно Влад.
-аа..не ,ничо нету,50 копеек осталось всего, получка через 2 дня ,-тяжело и сонно пробурчал Степа
-Ну ладно, ничего! Будешь должен, я скоро приду.
Пока Влада не было, Степа окончательно проснулся, слегка привел себя в порядок и встретил гостя у порога, держа в руках банку огурцов, Влад же сжимал в руке бутылку с красной этикеткой, с нарисованными на ней и бросающимися в глаза сорока процентами, подкрепленными  размашистой надписью «Экстра» на белом фоне.
-Вот тебе и наша Эльба! – весело прокричал Степа, - Ну, что, пошли в детский садик, сегодня воскресенье, там должно быть пусто.
Они пошли в детский сад и устроились на скамейки напротив песочницы. Был уже теплый майский вечер, предвещавший теплый июнь, легкий ветерок трепал волосы, а друзья пили, закусывали и говорили. Говорили, как и полагается говорить на детской площадке за бутылкой водки, за жизнь. Разговор начался со старых историй, болтовни и воспоминаний о былых годах и весельях. Потом Влад, слегка подхмелевший стал ругать жену, которая с его слов пусть и хорошая, но страшная зануда. А дальше разговор захватил Степа и начал свою любимую тему о том, что жизнь никогда не меняется.  То, что он говорил, представляло собой бурлящую смесь между университетским курсом философии и жизненной философией ленивого русского лежебоки, а заключалась она в том, что ничего на земле и в природе не меняется, а меняется только антураж и декорации жизни, но человек и природа остаются неизменны. Рассуждая об этом, он переходил на тему своей, как он ее называл, «борьбы за свободу» и подводил итог, что обычные люди изменить что-то не в силах, если только не поднимутся всей гурьбой и не перевернут все вверх дном. Но и это изменение неизвестно что принесет, ведь все же будет вверх дном.
Влада утомляли дни, когда Степа прибывал в философском настроении и начинал пересказывать заново то, что говорил в прошлых своих пьяных рассуждениях о природе вещей. Поэтому ,быстренько добив бутылку , Влад решил ускорить ситуацию и поскорее попрощаться со Степаном. В такие дни его компания нисколько не грела ему душу и не веселила. Влад сказал, что его сегодня рано ждет жена и, сославшись на это, пошел в сторону дома. А Степа сидел под яблоней, растущей на площадке детского сада, погрустил, вспоминая о прошлом и с сознанием того, что он сейчас пообщался с природой, умиротворенно пошел домой, забыв бутылку под скамейкой.
На следующий день старшая группа детского сада номер шесть вышла на утреннюю прогулку. Дети выходили парами, держась за руки, образовав тем самым небольшую колонну. Выведя детей к песочнице, молодая воспитательница Инна Александровна присела на скамейку и, поправляя на голове рыженький берет, достала томик Достоевского. Она была очень миловидной стройной девушкой  с большими мечтательными глазами и строгим нравом, очень любившая детей. Инна Александровна считала, что в воспитании детей важно быть строгим и последовательным, но, несмотря на это, она искренни обожала детей и мечтала о них. Но к ее несчастью она не могла их иметь по состоянию здоровья и, чтобы утешить себя, она пошла на работу в детский сад, где могла растить хотя бы чужих детей.
Пока она читала, дети разбежались по площадке и начали играть: кто-то полез на яблоню, кто-то стал играть в машинки, сидя в песочнице, а самые активные стали организовывать игру в дочки матери.
Некоторые дети столпились у окон детского сада и начали думать, чем же себя занять. Светловолосая активная девочка по имени Марина громко предложила:
-Давайте играть в дочки матери! Сейчас соберемся и разделимся на 2 семьи, кто-то будет мамой и папой, а остальные могут быть детьми или дядями и тетями. Я буду мамой!
Маленькая черненькая девочка Света поморщилась, - ну вот, опять ты мамой, как всегда жульничаешь, ты вчера уже была.
Стоявшие сбоку мальчишки Саша, Игорь и Вова стали хихикать, а потом Саша сказал:
- Дочки матери – это игры для девчонок! А мы, мальчики, пошли играть в алкоголиков! Нам не нужны девчачьи игры, а кто из мальчиков будет с вами играть – значит, он девочка и у него коса скоро отрастет!
Игорь и Вова стали хихикать еще сильнее.
Бритый налысо мальчик Слава, которого Саша дразнил яйцеголовым, отшатнулся от мальчиков и пошел к Свете, предложив ей поиграть с ней в дочки матери, он даже был согласен быть папой. Света очень нравилась ему.
Игорь, светловолосый мальчик с красивым детским лицом, хихикая, крикнул, что Слава семейничек и добавил, - побежали пацаны! Надо бутылку найти!
Мальчики убежали, оставив обиженную Марину, а ее подруга Ира, маленькая курносая девочка, подошла к Свете со Славой и попросила у них разрешения поиграть с ними.  А мальчишки ходили вокруг деревьев детского садика, огороженного зеленым забором, и искали бутылку. Вова, самый обеспеченный из них, его отец был партийным чиновником, нашел себе маленькую палочку от яблони. Затем он сказал, что стал большим начальником, взял эту палочку в рот и, делая вид, что курит ее, как сигарету стал ходить с важным видом. Он ободрал с нее кору, чтобы она была белая и, ходя с ней во рту, важно надувал щеки и издавал звук, похожий на «чуфффф» -  «чуффф», как бы прогоняя через себя дым и чувствовал себя похожим на своего отца.
Игорь, увидел бутылку, оставленную на скамейке, схватил ее и громко крикнул, - Нашел Экстру!, - после чего стал делать вид что пьет из нее ,а когда закончил пить ,издав звук «йииик». К нему подбежал Саша и быстро проговорив, - братан, дай и мне! За здоровье! – прислонил бутылку ко рту.
После этого мальчишки ходили шатаясь и держась за плечи, тянули слова и, ругали Славу, который оказался яйцом, предателем и подкаблучником. Они в точности повторяли все то ,что видели дома или во дворе : ходили медленно ,пошатываясь ,периодически закуривая палочку ,а Вове даже стало плохо и он пошел тошниться. Он стал делать вид, что ему плохо: стал быстро – быстро бормотать о самочувствии и плеваться в землю, а периодически даже падать и просить, чтобы его поддержали. Игорь шепнул, - ну почти все, - и, отхлебнув последний глоток, проснулся.
-Игорь, вставай, просыпайся! Пора Сашку в садик вести, просыпайся!  - расталкивая его, навящего бубнила его жена Лена, черноволосая женщина, чье лицо устало омрачили морщины, но, несмотря на них, она все еще выглядела молодо и свежо.
Прошло 36 лет и на дворе стоял 2009 год, все это время промчалось как одно мгновение, а Игорю под утро опять приснился его детский сад и глупые детские игры.
Он повзрослел, стал седеть, на лбу появились глубокие морщины, он потерял свое детское кукольное личико, и теперь вряд ли можно было сказать, что это он тогда бегал с бутылкой «экстры» по двору детского сада. Игорь натянул джинсы и футболку, на дворе опять стоял теплый май, который не уступал по жаре иному июню. Он зашел в детскую и, взяв за руку собранного женой сына Сашу, вышел во двор. Было раннее утро, во дворе кряхтел старый дворник Степан, лениво помахивая метлой, а Игорь шел по своему двору, который практически не изменился за 36 лет.
Проходя соседний двор, маленький Саша увидел спящего на скамейке бородатого бомжа и выкрикнул, - Папа, а что это за дядя?
-Не смотри, сынок, это дворовой алкоголик, плохой человек, таким быть нельзя.
Это лежал бывший электрик Владимир Григорьевич, которого много лет назад бросила жена, и он стал пропускать работу и пить, пить и пропускать работу. А потом началась перестройка, и с ним возиться никто не стал, его быстро выкинули с работы, а квартиру полностью переписала на себя его бывшая жена с новым женихом. Так он и ходил по двору, собирая бутылки, да прося милостыню.
-А вот и детский садик, - сказал Игорь, заходя во внутрь, - слушайся Инну Александровну.
И, оставив мальчика, он пошел на остановку маршрутки, откуда он добирался в офис, в котором работал.
Через несколько часов Инна Александровна, пополневшая, сильно постаревшая женщина в рыженьком берете, любящая свою работу, несмотря на копеечную зарплату, выводила старшую группу детского сада номер шесть на прогулку. А потом, присев на скамейку, открыла томик Достоевского.
Дети разбегались по грязной, заваленной мусором площадке и кто-то начинал играть в фигурки американских супергероев, кто-то доставал мобильные телефоны, а девочки предлагали играть в дочки матери и фитнес.  Самый веселый баламут и озорник Саша, голубоглазый и красивый сын Игоря, предлагал девочкам поиграть в секс, но в ответ, услышав желание сыграть в дом-2 , начал дразниться и дергать за волосы. Эта игра ему уже давно надоела. Низкорослый Гриша предложил Саше поиграть в наркоманов, и они побежали искать шприцы, которые на площадке оставляли районные наркоманы.
Гриша нашел шприц под скамейкой у старой яблони, которая уже начала гнить и клонилась все ближе и ближе к земле, как будто желая быть похороненной заживо.  Он тихонечко сделал вид, что колется, а потом упал на землю, уронив шприц и крича, - «кайф! Кайф!» ,а потом начинал шептать «вот катит..далоо,далоо».
Саша, боясь отстать от товарища, схватил шприц с иглой и, желая показать резкую скорость того, как он ширяется, быстро замахнулся иглой в руку, но, не успев остановить, с размаха ткнул себе в вену грязным шприцом. Из руки пошла кровь, он со страхом бросил иглу и побежал все рассказывать Инне Александровне. Она очень испугалась и вызвала его отца Игоря, который когда-то рос в этом же детском садике.
Игорь повез сына Сашку к врачу, сказав Инне Александровне, что ничего не меняется, только окружающее становится все хуже, а жить все страшнее. Она, опустив голову и прося прощение за то, что не доглядела за мальчиком, согласилась с ним, добавив, что недавно умер его детский друг Саша, который беспробудно пил с начала перестройки, уже почти 20 лет.
-Грустно..а ведь всем хотелось что-то изменить. И изменили. Но изменилось ли что-нибудь? Изменилось все, только мы остались неизменны. Но в жизни стало лишь страшней.

Рейтинг: 0 добавить в избранное

Загрузка комментариев...

← Назад