А.Посохов "ЛЕНИН... ПУТИН... МЫ" (книга) 4

3 сентября 2019 - Александр ПОСОХОВ

ВЛАСТЬ И МЫ


Я по правде тобою горжусь,
Слыша звуки Российского Гимна.
Я любил и люблю тебя, Русь!
И уверен, что это взаимно.

Сложная и противоречивая тема. Но всё равно постараемся разобраться. Хотя бы частично, по-простому, беззлобно, с риторическими недоумениями и самокритикой. Оставим при этом политику – политологам, а теорию государства и права – учёным. И представим себе некую живописную картину. С одной стороны изображение ангела с крылышками, а с другой – чёрта с рогами. Вот о последнем несимпатичном персонаже и порассуждаем. Потому как с выставочной стороной всё понятно – там власть саму себя хвалит. Не ангельского вида она, конечно, но и то правда, что определённых добрых слов она явно заслуживает. Все социально важные объекты на месте, общий порядок налицо и зря придираться не стоит. Жёсткая вертикаль власти пока оправдывает себя на сто процентов.

Судьба текущего момента
В двух строчках видится всего:
Чем больше прав у президента,
Тем больше пользы от него.

Однако государство – это всё-таки мы с вами. До сих пор никто этого конституционного положения не отменил ещё. Именно мы с вами, народ, являемся носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации. Отсюда первое и главное недоумение – почему же тогда наше государство в действительности как бы само по себе, а мы сами по себе?!
В принципе власть у нас обязана выполнять все наши поручения. Для того мы и объединились в государство с республиканской формой правления. Мы вправе и хотим, например, покупать в магазинах качественные продукты питания. Поэтому как бы от нашего имени и созданы у нас соответствующие надзорные органы. А они не работают, как нам надо. Гражданин купил в разрешенной государством торговой точке вместо колбасы дерьмо какое-то, а ему говорят, сам виноват, бди, изучай рынок, читай внимательно этикетки, принюхивайся.
Не работают у нас, как должны по своему статусу, почти все контролирующие ведомства. Да ладно бы ничего не делали, а то ещё и торгуют своими властными полномочиями. Разнузданный рынок даже судебную систему почти уже опустил до уровня ломбарда или платной парковки. Полно случаев, когда судье мало негласно установленных и реально действующих ставок подношений за нужное взяточнику решение по гражданскому делу, например, так он ещё этого подлого заявителя заставляет самого и предрешенный заранее судебный акт составить и принести в готовом виде. Но это я так, попутно. Так с какой стати тогда учреждённые нами же финансовые органы платят этим всевозможным роскомпродстройнадзорам и жилтрудтехздравинспекциям деньги! Тратить наши денежные средства попусту, даром и ни за что – такого мы им не доверяли.

Как не задёргивают шторы
Верхи, однако видно всё кругом:
Часть денег их идёт в офшоры,
Другая часть – на европейский дом.

А наши личные денежки куда идут? Понятно, когда лавочник какой видит, что соседи по деревне продолжают без материальной заминки покупать у него хлеб с валенками, он и увеличивает регулярно цену на них до предела покупательной способности односельчан. Отсюда следующее недоумение – а наше родимое государство почему постоянно заглядывает к нам в карманы и изымает оттуда всякими неблаговидными способами лишнюю копеечку?! Оно, в конце концов, является нашим общим достоянием или чьей-то частной лавочкой?
При этом власть неустанно твердит нам о каком-то процветании и развитии. Да плевать нам всем давно на такие банальные лозунги! Без великого морального стимула мы плохие работники, в хорошем смысле. Никакой американской мечтой нас не растормошить, она нас ничуть не вдохновляет. Баня с парной – не стартовая площадка для того, чтобы стать миллионером, но она во всяком случае лучше и здоровее угольной шахты или прядильного цеха.

Как-то получается –
Всё всегда кончается.
Денег, водки, бабы нет,
Нет сюжета – во, сюжет!

Власть же нам всё один сюжет предлагает – работа до седьмого пота, типа учительской на несколько ставок с умопомрачением у классной доски или над тетрадками. Какая работа, зачем, за что, на кого? На новых эксплуататоров? Мы это, в 21 веке, отлично понимаем и на соседа-лавочника всё равно долго работать не будем. А власть этого не учитывает и заявляет на каждом шагу, что мы едины и все вместе в стране. Вроде как вместе с банкиром, министром и воровским авторитетом – все в одной лодке. Неправда это. Про первых двух и говорить нечего – они отдельно, на яхтах и катерах своих. А вот про последнего стоит сказать кое-что, опять же в контексте наших поручений власти. Он-то, если не вместе, то рядом с нами. Все мы хотим жить в безопасных условиях, и наше государство обязано беречь нас и пожитки наши. Но оно и в этой сфере по факту само по себе и для себя. Раньше, особенно в 50-60-х годах прошлого столетия, при коммунистах, настоящие авторитеты преступного мира, рецидивисты, считались чуть ли не врагами народа. А что теперь? Поскольку власть отстранилась от народа, то о задаче по искоренению преступности, хотя бы в качестве идеальной и мобилизующей цели, никто на государственном уровне даже не заикается. Получается так, будто враги у нас и власти внутри страны разные.
Да что там уголовная преступность, когда на том же уровне старательно замалчивается куда более разрушительное для государства явление – олигархат. Нам даже внушают последнее время, что и олигархов у нас нет. Будто неграмотные мы и не ведаем, что по общепринятому в мире определению олигархия – это «…политический режим, при котором власть сосредоточена в руках сравнительно малочисленной группы граждан (например, представителей крупного монополизированного капитала) и скорее обслуживает их личные и групповые интересы, а не интересы всех граждан. Олигархи – члены олигархии, могут либо сами быть членами правительства, либо оказывать решающее влияние на его формирование и принятие решений в своих личных и групповых интересах». Очень похоже на нашу действительность. И, если это так, то отсюда следующее очередное недоумение – а кто из нас поручал нашей власти создавать в стране этот самый олигархат?!

Мы не ту траву скосили
И не те сварили щи.
Снова бывшие в России,
Господа-товарищи.

Но тут мы и сами отчасти виноваты. Я имею в виду неразвитость гражданских институтов. За 25 последних лет мы так и не научились цивилизованно, в рамках закона, отстаивать свои права и влиять на власть.

Из Совета «Тары-бары»
К нам примчались санитары
И звонят в свою ПАСЕ:
«Сумасшедшие здесь все!»

Не сумасшедшие мы, а ленивые. Даже в таком полезном деле мы опять пронадеялись и продолжаем надеяться на власть. Дескать, она о нас позаботится и поддержит разные там общества защиты прав потребителей и иные объединения граждан. Ничего подобного, чудес не бывает. Наивно рассчитывать, что проблемы тех же пенсионеров, например, действительно близки и понятны нашей власти. И это при том, что старики у нас в подавляющем большинстве – истинные патриоты своей страны. Так уж сложилось ментально и исторически.

Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.

Наша неорганизованность в сфере создания и функционирования гражданских институтов выгодна государству. Никакую активность людей с гражданскими требованиями оно добровольно поддерживать не станет. У власти другая забота, иногда прямо противоположная.

Власть давно желает права
Даже тем повелевать –
Кто налево, кто направо
Должен всяк из нас плевать.

Потому и нет у нас громких судебных процессов со взысканием многомиллионных штрафов и компенсаций за нарушение гражданских прав. И наоборот. Сами-то мы зачастую не лучше чертей с рогами и ядовитыми пирогами. Это ж мы на обратной стороне воображаемой картины, так и норовим при любом удобном случае обмануть наше родное государство, сотворить для него какую-нибудь дьявольскую пакость. То ли спонтанно, то ли от зависти, то ли в отместку. Злоупотребляем на полную катушку чересчур мягкими законами. Да тем же добреньким уголовным кодексом хотя бы и повсеместной безответственностью. Ворчим, брюзжим, ругаем и злоупотребляем.

Скажем прямо, без намёка:
Кто есть трус и лежебока,
Тот во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.

Единственное, в чём вряд ли мы переусердствуем, ругая власть, так это в следующем. Если власть срочно не встрепенётся и не выстроит соответствующую жёсткую вертикаль, то рынок, как таковой всегда ориентированный на максимальное количество потребителей, окончательно уничтожит нашу великую культуру. Тот же снисходительно позволяемый властью мат в общении и открыто на публику – это не часть нашей культуры, а вопиющий показатель нашего бескультурья, сужения и унижения русского языка и в вообще человеческой речи.
А в целом, коли не господствует уже у нас коммунистическая идея, то заменить её в качестве национальной могла бы, наверно, какая-нибудь идея о реальном отождествлении государства и нас, всех граждан, сознательно принимающих на себя ответственность за судьбу России.

Где крапива – там малина,
Где малина – там медведь,
Где нет водки – там чужбина,
Где нет Родины – там смерть.

2019 г.

* * *

 

СВОБОДА И МЫ


Всё думаю, но не могу понять,
Свободный я поэт, иль узник?
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп персональный иль подгузник?


Свобода. Красивое слово. Хоть на русском, хоть на ином языке. Точно пение птички. И всё. А в приложении к жизни на Земле – примитивный лозунг. Особенно это касается воззвания к свободе слова. Что предполагает как бы освобождение от чего-то. Но не может быть освобождения от того, без чего не может быть самой жизни. Нет жизни без определённого порядка любого свойства и в любой сфере. В использовании человеческого слова тоже существует свой порядок. Хотя бы потому, что слово – это в том числе страшное интеллектуальное оружие. Поэтому требования свободы слова означают призывы к беспорядку в общении между людьми: один сказал, что попало, другой ответил, как попало, затем кухонный нож, пистолет и прочие орудия; из домашней обстановки – на площади, в СМИ; дальше на межгосударственный уровень…
Посредством слова решается почти всё в нашей жизни. Но оно никак бы не решалось, и самой нашей жизни бы не было, если бы не существовал определённый порядок в употреблении слова, гласный или негласный. Тот, кто требует свободы слова вообще, в принципе, тот требует по сути приравнять слова к отходам жизнедеятельности человека. Но ведь туалеты на придомовом участке всегда ставили и ставят в самом дальнем углу, в стороне. И очистные сооружения тоже располагают не в центре города.
Я почему о свободе слова? Да всё опять же потому, что по телеку и по радио в оправдание какой-то очередной злобной тирады, изречённой известным артистом или другим субъектом, что на слуху, снова талдычат нам о свободе слова. Он говорит, что мы уроды, хамы, пьяницы, что живём в грязи, что думаем не так, что правители у нас не те… – и всё это, оказывается, не канализация, а свобода слова. Или популярный радиоведущий, всего-то 25-ти лет от роду, категорически заявляет на многомиллионную аудиторию, что при социализме в СССР не было справедливости (не было и всё тут!), а в тридцатых годах всех расстреливали (именно всех!). И это, оказывается, тоже не канализация, а свобода слова. И мат в эфире, и безграмотная речь…

Дух свободы нас тревожит,
Но закон, увы, таков:
Быть её никак не может
В царстве лжи и дураков.

Вот именно. Неужели борцы за свободу вообще и свободу слова, в частности, искренне надеются на то, что человечество когда-нибудь способно будет жить исключительно по правде и по уму.

Свободы развитие – прежде всего,
К этому надо стремиться.
Но, кто так вещает, молчит, до чего
Можно вообще доразвиться.

Бесспорно, свобода от всего и от всех возможна только в одном случае. В связи с чем я вспоминаю и впервые сейчас вот записываю
один стишок (если таковым его назвать можно), который сочинил когда-то, очень давно, лет в 16, по дороге домой. Шёл я после тяжёлой и вредной работы, с завода, зимой, в лютый мороз, ночью, со второй смены. Наверное, поэтому он таким и получился. Много чего тогда приходило мне в голову, но ничего подобного я не помню. А вот эти мрачноватые строчки почему-то врезались в память навсегда.

Тошнит, раздирает, душит.
Подальше б от этой вони.
Зарыться бы в землю поглубже,
Уткнувшись лицом в ладони.

Лежал бы во мраке один
Ничьи бы не видел рожи.
Я сам себе господин,
Никто бы не потревожил.

И я обуздал бы душу,
Став пищей могильных червей.
Возню бы я их не нарушил,
Сожрали бы только скорей.

Когда бы остался я в крохах
И синью поплыл над гробами,
Я б в вечность последним вздохом
Шепнул бы гнилыми губами:
«Сво-бо-да…»

А далее хочу предложить некое соответствующее теме статьи извлечение из своей повести «Всемогущий из СССР», написанной уже не экспромтом и в зрелом возрасте. Действие повести происходит во второй половине двадцатого века. Главный герой, Александр Панкратов, сын «вора в законе», по личным качествам и по превратности судьбы действительно является незаурядным человеком. Столкнувшись с бездушием и лицемерием власти, он твёрдо решает посвятить свою жизнь борьбе против тоталитарного режима, за торжество разума и свободы. Однако, борясь за свободу для всех, он теряет свободу для себя.

«…Квартира Маевских. На диване сидит Маевский, перед ним с угрюмым и озабоченным видом расхаживает Панкратов.
– Вот сегодня мне красивый вымпел ЦК вручили, – взволнованно говорит Панкратов. – А я не рад, Веня. Всё не то и не так. Все эти знамёна и грамоты совершенно оторваны от истинных проблем молодёжи. Вместо дела одни бумаги и показуха. Всё-таки дураки у власти пострашнее стихийного бедствия будут, от него хоть укрыться можно. А от них никуда не денешься. Я вот даже стишок такой по этому поводу сочинил, послушай. – И Панкратов читает:

Не бойтесь клопов и назойливых мух.
Не бойтесь худых и облезлых котят.
Пиявок не бойтесь и драных старух,
Которым по виду за сто пятьдесят.
Не бойтесь морозов, метелей и бурь.
Крапивы не бойтесь и даже волков.
Нигде ничего нет страшнее, чем дурь
У власти поставленных дураков.

Прочитав это, Панкратов тут же добавляет, – А можно и так ещё в конце:

Не бойтесь в помойку руками залезть.
Крапивы не бойтесь и даже волков.
Нигде ничего нет страшнее, чем спесь
Высокопоставленных дураков.

– Мой отец тоже как бы у власти и тоже не низко поставлен, – выслушав Панкратова, замечает Маевский. – Но ты ведь его не считаешь дураком спесивым.
– То-то и оно, что нет, – соглашается Панкратов. – И многие другие партийные чиновники очень даже не дураки, и сами по себе в отдельности вполне приличные люди. А все вместе бюрократы и демагоги. И я с ними. Вот в чём феномен! – всё более возбуждаясь, продолжает Панкратов. – Девки пашут в три смены, а я, здоровый мужик, какой-то ахинеей и словоблудием занимаюсь. Умом понимаю, что так заведено, такая идеология, такая политика, короче, так надо, в том числе для себя, для карьеры, а душа протестует. Последнее время сам себя постоянно спрашиваю, в кого же ты превращаешься, Панкрат? Ещё пару лет такой деятельности и всё, тебя нет, ты очередной законченный бюрократ, чинуша безликая. А я не хочу этого, Веня! Я настоящим, живым делом хочу заниматься, чтобы общество наше вперёд и вверх продвигалось. Я пользу хочу народу своему приносить, служить ему верой и правдой. Другие не могут, а я могу, потому что ум и силу имею. Но на Москву в этом смысле надежды нет, она сгнила окончательно, я же всё вижу. Для перемен к лучшему в Москве нет почвы, опереться не на кого. На Урал возвращаться надо, там узел и средоточие всех проблем. Там ещё остались нормальные люди, которых можно поднять на борьбу против существующего режима, за свободу и торжество разума. Так жить, как живёт сейчас наш народ, нельзя, Веня!
– Опять ты о свободе, Саша, а что она для тебя? – спрашивает Маевский. – Ты ведь мне так ни разу и не объяснил это, хотя часто ссылаешься на её отсутствие.
– Свобода, – уверенно отвечает Панкратов, – это возможность наказывать тех, кто ведёт себя не по уставу, вплоть до полной изоляции от общества. По какому такому уставу, спросишь. Объясняю. По уставу, принятому умными и честными людьми, которые понимают, что ум должен быть свободным от любой идеологии, а поведение должно быть зависимым от ума, совести и справедливости. Руководящей и направляющей силой общества должна быть не коммунистическая или какая-нибудь другая идеологическая партия, а партия свободы, ума и морали. Ты спросишь, а кто будет определять, умный ты или честный. Отвечу. А никто персонально. Просто один раз волевым решением надо выстроить государственную систему так, чтобы наверх, к власти и деньгам, поднимались исключительно люди умные и честные. И заковать такую систему в незыблемую железобетонную глыбу на века, чтобы поколений десять в ней воспиталось. Вот в этом смысле и в таком контексте закостенелость я признаю. И чтобы, главное, навсегда извести бездельников. Иначе капут человечеству. Моё самое глубокое убеждение заключается в том, что в конце концов человечество погубят те его представители, которые сами ничего не делают и живут за счёт других. Безработицы у нас нет, а ты посмотри, сколько у нас разного рода тунеядцев, толку от которых обществу никакого. И страшно то, что их в настоящее время становиться всё больше и больше. Жрут, пьют, крышу над головой имеют, советское государство их защищает, а они взамен ничего ему не дают. Это не люди, а крысы какие-то в людском обличии, жадно и безудержно захватывающие наши города и сёла. Какой-то хмырь и шалопай, ничего не делает и не хочет делать, эгоист и лентяй, тупой и необразованный обормот с преступными наклонностями, а меня призывают уважать его и воспитывать в нём нового человека. Да с какой это стати! Палкой хорошей ему дать по хребту и, как миленький, заработает. Хочешь жить в нормальном государстве, спокойно ходить по красивым улицам, покупать всё в магазинах, растить здоровых детей и так далее, тогда иди и работай, участвуй в улучшении жизни вокруг. Не нравиться вкалывать на заводе, учись, становись, кем хочешь. Только работай, живи достойно. Каждый трудоспособный член общества обязан кормить сам себя на им самим же добросовестно заработанные деньги. По природе тот, кто может, но не желает честно работать, а всё хитрит, обманывает, злоупотребляет справедливыми социалистическими законами и радуется тому, как он ловко устроился, оставляя свою страну и других людей в дураках, тот подлежит жесточайшему изгнанию из общества. Всё должно быть так, чтобы бездельники были обречены на вымирание. И чтобы никто и никогда не смог бы жить за счёт другого человека. Это закон жизни. Надо каждого проверять, на что он живёт, откуда он берёт средства к существованию. Молодой, здоровый, сильный и ничего полезного для общества не делает, значит, к ногтю его. Давить таких надо. В противном случае либо все всегда будут жить средненько, так себе, как мы все здесь сейчас живём, терпеливо довольствуясь лишь самым необходимым, либо одна малая часть населения будет жить хорошо за счёт другой части, как там, на Западе. Чтобы такого не было, надо срочно начать исправлять ситуацию. Неправильно, когда политика государства продолжает формально находиться под диктатом идеи о всеобщей свободе, а всеобщий контроль за исполнением гражданских обязанностей практически исчез. В идеологическом смысле свобода нужна нам, как воздух. Но на гербе, на знамени и ещё, где угодно, надо записать: свобода во всём, кроме обязанности работать на благо общества. Если большинство не будет работать или будет работать плохо, или одни будут просто отбирать хлеб у других, воровать, грабить, то жизнь станет невыносимой и государство развалится. Сознательное меньшинство страну не удержит, дураки и бездельники её погубят. Мне что противно, Веня. То, что у нас на деле сейчас ни реальной свободы, ни результативной работы. Конституция есть, а свободы нет. Пятилетки объявляются, планы как всегда грандиозные, а, например, половина москвичей ничего не делают. Чаи гоняют в конторах разных и дефицитом приторговывают. Вот я и говорю, пора уже всем нам выкарабкаться из грязных революционных пелёнок полувековой давности и освободиться, наконец, от порочной практики управления страной, когда умными, способными и приличными людьми правит невежественное, неблагодарное и ленивое большинство. Ну, сколько можно не очень-то сейчас уже и стройными рядами шествовать к какой-то фантастической цели, полностью игнорируя по пути обычное житейское благоразумие. С безликим и серым арифметическим большинством коммунизм не построишь. И хватит морочить людям головы. А, если уж и отнимать у них свободу, то только в том, что не вписывается в исторически справедливое устройство общественно-политической жизни. Свободу в человеческом обществе обеспечивает не диктатура господствующего класса, а диктатура ума, совести, справедливости и ответственности. Такой свободы у нас нет. А я только за такую свободу. Нельзя допускать больше, чтобы свою диктатуру устанавливали то богатые подлецы, то злые бедняки. Вот, как хочешь, так и понимай это, Веня.
– Ох, дружище, – вздыхает Маевский. – Ты оратор, конечно, спору нет. И говоришь убедительно. Но сдаётся мне, что тебе не за свободу, непонятно какую, бороться надо и не о народе, непонятно каком, думать. А надо, например, в девчонку хорошую влюбиться, благо на твоей фабрике есть из кого выбирать, жениться на ней, детей нарожать и жить, как все живут, приспосабливаясь к обстановке. В плане обычной человеческой жизни ты как индивидуум и так свободен. Живи и люби, вот и вся премудрость, Саша. Чего ты заковал-то себя в эти вечные рассуждения о справедливом общественном устройстве. Тебе от самого себя, такого вот беспокойного мыслителя о свободе, освободиться надо. Пока ты только внутренне конфликтуешь с существующим строем. Но, если ты не изменишь в принципе своего отношения к происходящему вокруг тебя, то рано или поздно неизбежно вступишь в противостояние с властью. А чем это у нас заканчивается, все хорошо знают. Угодить в психушку – это ещё не самая страшная перспектива. Жизнь у человека одна. Потрать ты свою избыточную энергию на себя, на близких, на творчество, на увлечения, на путешествия, в конце концов. Больше позитива, друг мой!
Панкратов прекращает ходить по комнате и садится на диван рядом с Маевским.
– Может, ты и прав, Веня, – говорит он. – Я очень благодарен и тебе и твоему отцу. Но постарайся понять, не могу я постоянно приспосабливаться и лицемерить. Душа не приемлет почти всё, что вижу вокруг. Весь день как в маске хожу или роль какую играю, говорю не то, делаю не то. Слушаю серьёзно, когда ржать охота над элементарной тупостью и безграмотностью. Улыбаюсь, когда не смешно, руку жму, когда в морду дать охота. Сижу на разных собраниях и не понимаю, кому нужны эти скучные сборища. Нет, Веня, не как физический индивидуум, а как ответственный гражданин, я несвободен в таком государстве. И все несвободны. А, значит, практически всё равно кому-то что-то делать надо, чтобы изменить жизнь к лучшему. И я буду это делать. Позитивы с негативами тут ни при чём. Ты думаешь, я не могу жить так, как ты советуешь. Могу, Веня, я всё могу.
– Да я давно уже понял, что ты всемогущий, – добродушно улыбаясь, говорит Маевский.
– А ты зря хихикаешь, Веня, – продолжает Панкратов. – Мне ещё в детстве хорошо разъяснили, какую и чью фамилию я ношу. И имя у меня с определённой общественной обязанностью. Но это так, между прочим. А что касается женитьбы, на что, кстати, и мать моя давно намекает, то до этого мне ещё с одной особой разобраться надо, которая когда-то отвернулась от меня из-за того только, что я не по своей воле рабочим стал. Одним словом, предала она меня. А мы дружили с ней с третьего класса, и я любил её. И сейчас люблю…»

2019 г.

* * *

 

ПОЛИТОЛОГИ И МЫ


Кто такие политологи? Краткое разъяснение вроде такое – это специалисты, которые изучают и анализируют политическую жизнь. Типа литературных критиков, но не писатели. Или музыкальных критиков, но не композиторы. То есть политологи – сами не политики, но… кто тогда? Те хоть критикуют, а эти что делают? Оказывается, тоже критикуют. Но почему-то весьма выборочно – только чужих политиков, закордонных. Интересная получается работа, точнее, служба! Свои политики довольны и платят недурно. Наукой тут и не пахнет, хотя учёные степени и звания наши политологи присваивают себе уверенно и смело, никого и ничего не стесняясь. Но мы-то здесь при чём? А ни при чём! Они сами по себе, а мы сами по себе. Наподобие наших отношений с властью. Они, наши современные политологи, и есть частичка власти. То есть самые обычные словоохотливые клерки или служащие некоего государственного политотдела. Типа штатных лекторов райкомов и горкомов партии в недавние времена. А развелось-то их, политологов, сколько, Матерь Божья! Наверно, и центральный политотдел нужен и подготовленные политологи нужны. Но ни в таком же количестве, ни с таким же качеством, и ни с такой же агрессивной пропагандой и предвзятым растолковыванием и без того известных истин и происходящих в мире событий! В итоге получается почти одна политология, а всего разного, что имеет отношение к культуре, к детям, к правовому воспитанию, например, очень мало.

В СМИ сейчас политсуждений,
Репортажей и статей,
Комментариев и мнений
Стало больше, чем людей.

Этот стишок я использовал уже ранее в статье «Порядок и мы». Но снова вспомнил о нём, ибо уж больно он в тему. Действительно, послушаешь радио, посмотришь телек, и впечатление такое, что нас уже гораздо меньше, чем этих самых политологов. Но парадокс, загадка и проблема в том, что ретивые старания целой уже армии отряженных властью политологов не приводят ни к какому, в том числе к позитивному, результату. Ничего по сути в масштабах страны и в общественной перспективе от политологов не зависит. Они лишь, как правило, только засоряют эфир и ещё больше напускают мути: советские старики умнее и грамотнее их всех вместе взятых, а современная молодёжь их в упор не видит и полностью игнорирует. Сидят в студиях какие-то малоинформированные субъекты или бывшие либеральные активисты и несут какую-то околоэкономическую, околоюридическую и околоисторическую ахинею, да ещё зачастую безграмотно, постоянно употребляя при этом обороты типа «я думаю», «я полагаю», «я считаю» и т.д. И даже не утруждают себя мыслью о том, а нам-то что до их мнения, для нас-то они кем являются, мы-то почему вынуждены внимать им? Вынуждены, потому как без СМИ пока ещё жить у нас не получается. Внимаем и молчим.

– Му-у-у! – корова кричит.
Гусь кричит: – Га-га-га!
А народ всё молчит,
Как покорный слуга.

Мало того, что их, политологов, развелось нещадно много, так они ещё и никакого удержу по времени в своих выступлениях не знают. А СМИ ещё и поощряют всяческие шоуобразные тары-бары. Ибо какие попало и чьи попало слова (лишь бы не против своих политиков) недорого стоят и безопасны. И опять же никто из причастных к нашей официальной политологии не утруждает себя мыслью о том, что мы, объект их навязчивых домогательств, давно уже не те.

Всё изменилось, между прочим.
И мы другими стали очень:
Хватает почему-то мочи
Читать лишь то, что покороче.

Это обращение к современным писателям и поэтам. Но с ним также можно обратиться и к политологам, заменив слово «читать» на «слушать». Кому интересна политика, тому всё давно понятно и тот сам во всём разбирается без многочасовой публичной болтовни. Нам ведь понятно, к примеру, что политологи (особенно завсегдатаи главных телеканалов) весьма ограничены в получении достоверной политической информации и в свободе своего мировоззренческого волеизъявления. Каждый из них вполне мог бы признаться в следующем.

Всё думаю, но не могу понять,
Свободный политолог я, иль узник?
И что мне на ТВ с собою взять,
Кляп персональный иль подгузник?

Сегодня день рождения Владимира Ильича Ленина. Человека, с именем которого, как с боевым знаменем, наша страна прожила более 70 лет и тело которого покоится в Мавзолее на Красной площади в самом центре российской столицы. И ни один из ведущих политологов за целый день ни разу в СМИ не упомянул об этом. И такие политические специалисты ещё будут изображать из себя независимых знатоков, мыслителей и патриотов, глубокомысленно заявляя на каждом шагу о том, что у народа, не знающего своего прошлого, нет будущего!
Кто-то подсчитал, что в России сейчас переизбыток охранников. И политологов у нас (тех же, к сожалению, охранников, только в сфере политинформации) тоже расплодилось уже сверх всякой меры. Что-то в этой сфере явно пора подкорректировать. Хотя бы для того, чтобы не потерять окончательно нас, как благодарных телезрителей и радиослушателей. Ибо всем нам очевидно же, что политологов много, а политическая жизнь разумнее, лучше и чище не становится. Сколько бы они её вслух не изучали и не анализировали.

Снова дурно пахнет в мире.
Не в чести плач о людском.
Потому, что мир в сортире
Политическом.

2019 г.

* * *


 

Теги: книга
Рейтинг: 0 добавить в избранное

Загрузка комментариев...

← Назад